Неточные совпадения
А между тем
в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто — коптитель неба. Так как уже немало есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот
в немногих словах весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой
у него был
характер.
«Послушайте, Максим Максимыч, — отвечал он, —
у меня несчастный
характер: воспитание ли меня сделало таким, Бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение — только дело
в том, что это так.
Это был один из тех
характеров, которые могли возникнуть только
в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах,
в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо
в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает!
у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
Но
у него недоставало
характера явно признать учение добра и уважения к невинности. Тихонько он упивался ее ароматом, но явно иногда приставал к хору циников, трепетавших даже подозрения
в целомудрии или уважении к нему, и к буйному хору их прибавлял и свое легкомысленное слово.
Даже Захар, который,
в откровенных беседах, на сходках
у ворот или
в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться,
в наружности,
в манерах или
в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А
у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения!»
Чтоб сложиться такому
характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались
у нас
в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной машине и с дремотой двигали ее по обычной колее, ставя ногу
в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые голоса… Сколько Штольцев должно явиться под русскими именами!
Хлестаков. Я, признаюсь, рад, что вы одного мнения со мною. Меня, конечно, назовут странным, но уж
у меня такой
характер. (Глядя
в глаза ему, говорит про себя.)А попрошу-ка я
у этого почтмейстера взаймы! (Вслух.)Какой странный со мною случай:
в дороге совершенно издержался. Не можете ли вы мне дать триста рублей взаймы?
В случавшихся между братьями разногласиях при суждении о народе Сергей Иванович всегда побеждал брата, именно тем, что
у Сергея Ивановича были определенные понятия о народе, его
характере, свойствах и вкусах;
у Константина же Левина никакого определенного и неизменного понятия не было, так что
в этих спорах Константин всегда был уличаем
в противоречии самому себе.
В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился
у огромного письменного стола, на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти на стол, он склонил на бок голову, подумал с минуту и начал писать, ни одной секунды не останавливаясь. Он писал без обращения к ней и по-французски, упоребляя местоимение «вы», не имеющее того
характера холодности, который оно имеет на русском языке.
— Просто — тебе стыдно сказать правду, — заявила Люба. — А я знаю, что урод, и
у меня еще скверный
характер, это и папа и мама говорят. Мне нужно уйти
в монахини… Не хочу больше сидеть здесь.
— Налить еще чаю? — спрашивала Елена, она сидела обычно с книжкой
в руке, не вмешиваясь
в лирические речи мужа, быстро перелистывая страницы, двигая бровями. Читала она французские романы, сборники «Шиповника», «Фиорды», восхищалась скандинавской литературой. Клим Иванович Самгин не заметил, как
у него с нею образовались отношения легкой дружбы, которая, не налагая никаких неприятных обязательств, не угрожала принять
характер отношений более интимных и ответственных.
Мысли Самгина принимали все более воинственный
характер. Он усиленно заботился обострять их, потому что за мыслями
у него возникало смутное сознание серьезнейшего проигрыша. И не только Лидия проиграна, потеряна, а еще что-то, более важное для него. Но об этом он не хотел думать и, как только услышал, что Лидия возвратилась, решительно пошел объясняться с нею. Уж если она хочет разойтись, так пусть признает себя виновной
в разрыве и попросит прощения…
Самгин был
в том возрасте, когда
у многих мужчин и женщин большого сексуального опыта нормальное биологическое влечение становится физиологическим любопытством, которое принимает
характер настойчивого желания узнать, чем тот или та не похожи на этого или эту.
— Странные
характеры наблюдаю я
у современной молодежи, — продолжала она, посыпая клубнику сахаром. — Мы жили проще, веселее. Те из нас, кто шел
в революцию, шли со стихами, а не с цифрами…
В суровом молчании, как жрецы, двигались повара; их белые колпаки на фоне почерневших стен придавали работе
характер торжественного служения; веселые, толстые судомойки
у бочек с водой мыли посуду, звеня фарфором и серебром; мальчики, сгибаясь под тяжестью, вносили корзины, полные рыб, устриц, раков и фруктов.
При кротости этого
характера и невозмутимо-покойном созерцательном уме он нелегко поддавался тревогам. Преследование на море врагов нами или погоня врагов за нами казались ему больше фантазиею адмирала, капитана и офицеров. Он равнодушно глядел на все военные приготовления и продолжал, лежа или сидя на постели
у себя
в каюте, читать книгу. Ходил он
в обычное время гулять для моциона и воздуха наверх, не высматривая неприятеля,
в которого не верил.
Но эту странную черту
в характере Алексея, кажется, нельзя было осудить очень строго, потому что всякий чуть-чуть лишь узнавший его тотчас, при возникшем на этот счет вопросе, становился уверен, что Алексей непременно из таких юношей вроде как бы юродивых, которому попади вдруг хотя бы даже целый капитал, то он не затруднится отдать его, по первому даже спросу, или на доброе дело, или, может быть, даже просто ловкому пройдохе, если бы тот
у него попросил.
Главное, то чувствовал, что «Катенька» не то чтобы невинная институтка такая, а особа с
характером, гордая и
в самом деле добродетельная, а пуще всего с умом и образованием, а
у меня ни того, ни другого.
Вообразите только, что он, этот
характер, получив тогда эти деньги, да еще таким образом, чрез такой стыд, чрез такой позор, чрез последней степени унижение, — вообразите только, что он
в тот же день возмог будто бы отделить из них половину, зашить
в ладонку и целый месяц потом иметь твердость носить их
у себя на шее, несмотря на все соблазны и чрезвычайные нужды!
Да и не подозрение только — какие уж теперь подозрения, обман явен, очевиден: она тут, вот
в этой комнате, откуда свет, она
у него там, за ширмами, — и вот несчастный подкрадывается к окну, почтительно
в него заглядывает, благонравно смиряется и благоразумно уходит, поскорее вон от беды, чтобы чего не произошло, опасного и безнравственного, — и нас
в этом хотят уверить, нас, знающих
характер подсудимого, понимающих,
в каком он был состоянии духа,
в состоянии, нам известном по фактам, а главное, обладая знаками, которыми тотчас же мог отпереть дом и войти!“ Здесь по поводу „знаков“ Ипполит Кириллович оставил на время свое обвинение и нашел необходимым распространиться о Смердякове, с тем чтоб уж совершенно исчерпать весь этот вводный эпизод о подозрении Смердякова
в убийстве и покончить с этою мыслию раз навсегда.
Такие приживальщики, складного
характера джентльмены, умеющие порассказать, составить партию
в карты и решительно не любящие никаких поручений, если их им навязывают, — обыкновенно одиноки, или холостяки, или вдовцы, может быть и имеющие детей, но дети их воспитываются всегда где-то далеко,
у каких-нибудь теток, о которых джентльмен никогда почти не упоминает
в порядочном обществе, как бы несколько стыдясь такого родства.
Начали мыться. Петр Ильич держал кувшин и подливал воду. Митя торопился и плохо было намылил руки. (Руки
у него дрожали, как припомнил потом Петр Ильич.) Петр Ильич тотчас же велел намылить больше и тереть больше. Он как будто брал какой-то верх над Митей
в эту минуту, чем дальше, тем больше. Заметим кстати: молодой человек был
характера неробкого.
Похоже было на то, что джентльмен принадлежит к разряду бывших белоручек-помещиков, процветавших еще при крепостном праве; очевидно, видавший свет и порядочное общество, имевший когда-то связи и сохранивший их, пожалуй, и до сих пор, но мало-помалу с обеднением после веселой жизни
в молодости и недавней отмены крепостного права обратившийся вроде как бы
в приживальщика хорошего тона, скитающегося по добрым старым знакомым, которые принимают его за уживчивый складный
характер, да еще и ввиду того, что все же порядочный человек, которого даже и при ком угодно можно посадить
у себя за стол, хотя, конечно, на скромное место.
В тот же день вечером он бьет себя по груди, именно по верхней части груди, где эта ладонка, и клянется брату, что
у него есть средство не быть подлецом, но что все-таки он останется подлецом, ибо предвидит, что не воспользуется средством, не хватит силы душевной, не хватит
характера.
Тем не менее я осмелюсь допустить, — продолжал защитник, — что даже и
в таком независимом уме и справедливом
характере, как
у моего оппонента, могло составиться против моего несчастного клиента некоторое ошибочное предубеждение.
При помощи условной фразеологии
у нас легко превращают людей глубоко идейных, с нравственным закалом
характера чуть ли не
в подлецов, а людей, лишенных всяких идей и всякого нравственного закала, высоко возносят.
Были
у нас отдельные герои, способные к жертве, отдававшие свою жизнь за идею, но
в революционной массе не было нравственного
характера.
Он наблюдал ее молча, и
у него
в голове начался новый рисунок и два новые
характера, ее и Леонтья.
И сейчас
в голове
у него быстро возник очерк народной драмы. Как этот угрюмый, сосредоточенный
характер мужика мог сложиться
в цельную, оригинальную и сильную фигуру? Как устояла страсть среди этого омута разврата?
— И! нет, какой
характер! Не глупа, училась хорошо, читает много книг и приодеться любит. Поп-то не бедный: своя земля есть. Михайло Иваныч, помещик, любит его, —
у него там полная чаша! Хлеба, всякого добра — вволю; лошадей ему подарил, экипаж, даже деревьями из оранжерей комнаты
у него убирает. Поп умный, из молодых — только уж очень по-светски ведет себя: привык там
в помещичьем кругу. Даже французские книжки читает и покуривает — это уж и не пристало бы к рясе…
У него был живой, игривый ум, наблюдательность и некогда смелые порывы
в характере. Но шестнадцати лет он поступил
в гвардию, выучась отлично говорить, писать и петь по-французски и почти не зная русской грамоты. Ему дали отличную квартиру, лошадей, экипаж и тысяч двадцать дохода.
В этой области она обнаружила непреклонность, равную его настойчивости.
У ней был
характер, и она упрямо вырабатывала себе из старой, «мертвой» жизни крепкую, живую жизнь — и была и для него так же, как для Райского, какой-то прекрасной статуей, дышащей самобытною жизнью, живущей своим, не заемным умом, своей гордой волей.
Сцены,
характеры, портреты родных, знакомых, друзей, женщин переделывались
у него
в типы, и он исписал целую тетрадь, носил с собой записную книжку, и часто
в толпе, на вечере, за обедом вынимал клочок бумаги, карандаш, чертил несколько слов, прятал, вынимал опять и записывал, задумываясь, забываясь, останавливаясь на полуслове, удаляясь внезапно из толпы
в уединение.
Здесь он имел
характер расплывчатый, неясный, а далее на восток, вероятно
в верховьях Даубихе и Улахе [У-ла-хэ — река, где растет много травы у-ла, которую вкладывают
в охотничью обувь.], был высок и величествен.
«Миленький только смотрел и смеялся. Почему ж бы ему не пошалить с нами? Ведь это было бы еще веселее. Разве это было неловко или разве он этого не сумел бы — принять участие
в нашей игре? Нет, нисколько не неловко, и он сумел бы. Но
у него такой
характер. Он только не мешает, но одобряет, радуется, — и только».
Смелая, бойкая была песенка, и ее мелодия была веселая, — было
в ней две — три грустные ноты, но они покрывались общим светлым
характером мотива, исчезали
в рефрене, исчезали во всем заключительном куплете, — по крайней мере, должны были покрываться, исчезать, — исчезали бы, если бы дама была
в другом расположении духа; но теперь
у ней эти немногие грустные ноты звучали слышнее других, она как будто встрепенется, заметив это, понизит на них голос и сильнее начнет петь веселые звуки, их сменяющие, но вот она опять унесется мыслями от песни к своей думе, и опять грустные звуки берут верх.
— Нет. Именно я потому и выбран, что всякий другой на моем месте отдал бы. Она не может остаться
в ваших руках, потому что, по чрезвычайной важности ее содержания,
характер которого мы определили, она не должна остаться ни
в чьих руках. А вы захотели бы сохранить ее, если б я отдал ее. Потому, чтобы не быть принуждену отнимать ее
у вас силою, я вам не отдам ее, а только покажу. Но я покажу ее только тогда, когда вы сядете, сложите на колена ваши руки и дадите слово не поднимать их.
Была и еще одна причина
в том же роде: мать Сторешникова, конечно, станет противиться женитьбе — мать
в этом случае представительница света, — а Сторешников до сих пор трусил матери и, конечно, тяготился своею зависимостью от нее. Для людей бесхарактерных очень завлекательна мысль: «я не боюсь;
у меня есть
характер».
Разве только вообще сказать, что та перемена, которая началась
в характере вечера Веры Павловны от возобновления знакомства с Кирсановым на Васильевском острове, совершенно развилась теперь, что теперь Кирсановы составляют центр уже довольно большого числа семейств, все молодых семейств, живущих так же ладно и счастливо, как они, и точно таких же по своим понятиям, как они, и что музыка и пенье, опера и поэзия, всякие — гулянья и танцы наполняют все свободные вечера каждого из этих семейств, потому что каждый вечер есть какое-нибудь сборище
у того или другого семейства или какое-нибудь другое устройство вечера для разных желающих.
Но ясно, что
у девушки сильный
характер, если она так долго скрывала самое расстройство и если во все время не дала отцу ни одного случая отгадать ее причину; виден сильный
характер и
в спокойном тоне ее ответов на консилиуме.
Если эти идеи
в марксизме приняли идейно убогий и отталкивающе вульгарный
характер, то
у Федорова они получили благородство и красоту благодаря высркому религиозному пафосу его учения.
Вообще виды «откровения», как и предметы его, могут быть различны: и природные, и божественные, и демонические (так наз.
у отцов церковных «прелесть»); оно может исходить из разных миров и иерархий, и само по себе «откровение» с выражающим его мифом, понимаемое
в смысле формально-гносеологическом, может иметь различное содержание: и доброе и злое, и истинное и обманное (ибо ведь и сатана принимает вид ангела света), поэтому сам по себе «откровенный» или мистический
характер данного учения говорит только об интуитивном способе его получения, но ничего еще не говорит об его качестве.
Исторически «гуманность» возникает
в процессе секуляризации христианской этики, но, конечно, оторванная от своей основы, она получает
характер двусмысленный и даже извращенный, почему и дела ее не могут почитаться безусловным благом (как одно время допускал, по-видимому, Вл. Соловьев [
В очерке «Об упадке средневекового мировоззрения»; напротив,
в «Трех разговорах» он освобождается от этой точки зрения, ибо героем гуманизма является
у него здесь антихрист.]).
У меня еще слишком много крови
в жилах и энергии
в характере, чтоб удовлетвориться ролью страдательного зрителя.
Главное занятие его, сверх езды за каретой, — занятие, добровольно возложенное им на себя, состояло
в обучении мальчишек аристократическим манерам передней. Когда он был трезв, дело еще шло кой-как с рук, но когда
у него
в голове шумело, он становился педантом и тираном до невероятной степени. Я иногда вступался за моих приятелей, но мой авторитет мало действовал на римский
характер Бакая; он отворял мне дверь
в залу и говорил...
Глупостей довольно делали для него и
в Германии, но тут совсем не тот
характер;
в Германии это все стародевическая экзальтация, сентиментальность, все Blumenstreuen; [осыпание цветами (нем.).]
у нас — подчинение, признание власти, вытяжка,
у нас все «честь имею явиться к вашему превосходительству».
Ее длинная, полная движения жизнь, страшное богатство встреч, столкновений образовали
в ней ее высокомерный, но далеко не лишенный печальной верности взгляд.
У нее была своя философия, основанная на глубоком презрении к людям, которых она оставить все же не могла, по деятельному
характеру.
Если аристократы прошлого века, систематически пренебрегавшие всем русским, оставались
в самом деле невероятно больше русскими, чем дворовые оставались мужиками, то тем больше русского
характера не могло утратиться
у молодых людей оттого, что они занимались науками по французским и немецким книгам. Часть московских славян с Гегелем
в руках взошли
в ультраславянизм.
Слепушкин этот был
в большой милости
у моего отца и часто занимал
у него деньги, он и тут был оригинален, именно потому, что глубоко изучил
характер старика.
Моя революционность, которая
в нынешний звериный мировой период еще возросла, представляется мне явлением сложным, и она, вероятно, носит иной
характер, чем
у большей части русской революционной интеллигенции.